Шнур и Тимати спели песни на стихи русских классиков. | РадиоВерста - Интернет-радио для мотоциклистов

Шнур и Тимати спели песни на стихи русских классиков.

Не так давно, мы вам рассказывали в одном из наших Рок-Баянов, что при встрече блогеров и Министра культуры России Владимира Мединского, Глава по культуре Патриаршего совета РПЦ, Епископ Егорьевский Тихон предложил группировке Ленинград и Тимати спеть песни на стихи русских поэтов. Когда мы готовили этот материал, мы думали, что это шутка такая. Оказалось, что нет, не шутка. Вчера Тимати и Сергей Шнуров на концерте в столичном клубе «YoteSpase» совместно исполнили две композиции, одну на стихи А. С. Пушкина «Ещё дуют холодные ветры» на музыку Ленинграда из композиции «Преображение», и вторую на стихи В. В. Маяковского «ВЕСНА» 1927 года, на музыку из композиции «Мага» группы Black Star Mafia. Не трудно догадаться, что в первой композиции солировал Сергей Шнуров, а во второй Тимати.

Тексты песен мы приводим ниже.

 

А. С. Пушкин «Еще дуют холодные ветры» 

Ещё дуют холодные ветры

И наносят утрени морозы.

Только что на проталинах весенних

Показались ранние цветочки,

Как из чудного царства воскового,

Из душистой келейки медовой

Вылетела первая пчёлка,

Полетела по ранним цветочкам

О красной весне поразведать:

Скоро ль будет гостья дорогая,

Скоро ли луга позеленеют,

Скоро ль у кудрявой у берёзы

Распустятся клейкие листочки,

Зацветёт черёмуха душиста.

1828 год.

 

В. В. Маяковский «Весна» 

В газетах

пишут

какие-то дяди,

что начал

любовно

постукивать дятел.

Скоро

вид Москвы

скопируют с Ниццы,

цветы создадут

по весенним велениям.

Пишут,

что уже

синицы

оглядывают гнезда

с любовным вожделением.

Газеты пишут:

дни горячей,

налетели

отряды

передовых грачей.

И замечает

естествоиспытательское око,

что в березах

какая-то

циркуляция соков.

А по-моему —

дело мрачное:

начинается

горячка дачная.

Плюнь,

если рассказывает

какой-нибудь шут,

как дачные вечера

милы,

тихи́.

Опишу

хотя б,

как на даче

выделываю стихи.

Не растрачивая энергию

средь ерундовых трат,

решаю твердо

писать с утра.

Но две девицы,

и тощи

и рябы́,

заставили идти

искать грибы.

Хожу в лесу-с,

на каждой колючке

распинаюсь, как Иисус.

Устав до того,

что не ступишь на́ ноги,

принес сыроежку

и две поганки.

Принесши трофей,

еле отделываюсь

от упомянутых фей.

С бумажкой

лежу на траве я,

и строфы

спускаются,

рифмами вея.

Только

над рифмами стал сопеть,

и —

меня переезжает

кто-то

на велосипеде.

С балкона,

куда уселся, мыча,

сбежал

во внутрь

от футбольного мяча.

Полторы строки намарал —

и пошел

ловить комара.

Опрокинув чернильницу,

задув свечу,

подымаюсь,

прыгаю,

чуть не лечу.

Поймал,

и при свете

мерцающих планет

рассматриваю —

хвост малярийный

или нет?

Уселся,

но слово

замерло в горле.

На кухне крик:

— Самовар сперли! —

Адамом,

во всей первородной красе,

бегу

за жуликами

по василькам и росе.

Отступаю

от пары

бродячих дворняжек,

заинтересованных

видом

юных ляжек.

Сел

в меланхолии.

В голову

ни строчки

не лезет более.

Два.

Ложусь в идиллии.

К трем часам —

уснул едва,

а четверть четвертого

уже разбудили.

На луже,

зажатой

берегам в бока,

орет

целуемая

лодочникова дочка…

«Славное море —

священный Байкал,

Славный корабль —

 

омулевая бочка»

1927 г.

 

 


Обязательно прочитайте